grail in the darkness (poster edit)

Про меня

Update: Есть также фейсбук и телеграм.

Здравствуйте. Меня зовут Алексей Каптерев, я разбираюсь в презентациях. В основном я работаю как корпоративный тренер, но еще у меня есть курс «Визуальные коммуникации» в Высшей школе бизнеса МГУ им.Ломоносова и время от времени я веду лекции и мастер-классы в разных других местах.

Мою книгу о презентациях (на английском) можно купить на Amazon.com. На русском она теперь тоже есть.

Есть еще одна небольшая совсем книжечка о презентациях «Точка контакта», ее можно купить тут.

Здесь я пишу я в основном на темы презентаций и публичных выступлений (тэг: presentations), личного развития (тэг: personal development), а также о танце и прочих телесных дисциплинах (тэг: somatics). Вообще, тэгов немного, попробуйте сориентироваться по ним. Если вы хотите больше узнать обо мне, сходите на «официальный сайт».

Избранные посты:

FAQ о книге
Мой подход к презентациям
Лекция о слайдах в ГУ ВШЭ (около часа видео)
Лекция о презентациях в ГУ ВШЭ (часа полтора видео)
Список рекомендованной литературы по презентациям
Интервью с Нэси Дуарте
Презентации, которые что-то изменили
Правило 7-38-55
Что такое хорошо и что такое плохо в рекламе
Пособие по просветлению для тех, кто его не хочет
Не-предпринимательство

Техническое:

Если вы хотите, чтобы я вас зафрендил, напишите сюда
По поводу «пиара»

Ссылки:

Официальный сайт
Фейсбук
Твиттер
SlideShare
photo

INSEAD EMC, Модуль 1

На прошлой неделе у меня был первый модуль в бизнес-школе INSEAD на программе, которая полностью называется Executive Master in Consulting and Coaching for Change, а сокращенно — Executive Master in Change, EMC. Я поступил туда, потому что мне хотелось куда-то поступить. Я не знал, куда. Когда я (случайно) увидел в INSEAD, одной из лучших бизнес-школ мира, программу по управлению организационными изменениями, спозиционированную на консультантов, коучей и HR-ов, радости моей не было предела.

На обычную программу Executive MBA я не хотел. Как вы возможно знаете, популярность MBA-программ во всем мире стремительно падает, и это не случайно: слишком велика стала роль специализаций. В США с 2010 года количество студентов MBA упало больше чем на треть. Раньше это не касалось школ из Топ-10, но теперь, похоже, тренд добрался и до них. Школы отвечают на это более специализированными программами, и EMC — хороший пример такой программы. У программы два директора: огромный ирландец Майкл (на фото), он занимается стратегией, и похожий на Вуди Аллена голландец Эрик, который специализируется на юнгианском психоанализе. Почему нет. Они называют свой подход системно-психодинамическим.

Пока что я не разобрался, в чем заключается подход. Теория на первом модуле очень базовая, сказать, что я чему-то прям научился, я не могу. Эту часть теории систем и психоанализа я уже знал. Хотя... у меня на столе лежит около сотни страниц распечаток, которые мне нужно прочитать до следующего модуля, а в заметках — огромное количество ссылок на тексты и видео, которые возникли в разговорах. Возможно, я лучше разберусь в процессе.

Я много раз слышал о том, что главное на таких программах — не профессора, а группа. Наконец-то я понимаю, что имеется в виду. Группа действительно очень сильная, на протяжении всего модуля меня не покидает ощущение, что мне очень повезло. Не в смысле с группой — а просто с жизнью. Слева от меня сидит Шарлотта, HR-консультант из Bain, справа — Эрик, проектный консультант для Vodafone, который перед этим провел три года в Непале, изучая буддизм. Передо мной — шотландец-юрист. Сзади никого нет, меня посадили на последний ряд. Очень разнообразная группа, никто не в большинстве. Средний возраст — 40 с чем-то лет, но дисперсия очень большая. Хотя мы во Франции, французов, кажется, совсем нет — они не учатся на английском. Много голландцев (процентов 10-15%) и бельгийцев (примерно столько же). Один из бельгийцев — бывший CEO Philips Electronics, у которого теперь аж три HR-бизнеса. Есть две женщины из Саудовской Аравии, один человек из Джибути, один из ЮАР. Русских двое. 

С учетом всего этого, реплики и кейсы участников мне слушать интереснее чем то, что говорят профессора. Все феноменально (даже подозрительно) открыты, делятся своими эмоциями и проблемами. Я вообще ни разу не встречал группу, которая бы с таким энтузиазмом знакомилась между собой. Как будто проголодавшихся людей запустили на фуршет, так они обжираются новыми знакомствами. Похоже, в данном случае это оправдано. С этими людьми хочется и дружить, и соревноваться. Как INSEAD удается набирать такое группы? В принципе, ответ-то понятен: высокая стоимость программы, хорошая репутация школы, глобальная база набора, довольно геморройный процесс поступления — до конца доходят только самые мотивированные. Всего-то нужно, чтобы иметь хорошее образование. 

Ок, это был модуль 1, полет нормальный. Впереди у меня еще 7 модулей и магистерская диссертация. Оставайтесь с нами.

 

photo

Питерсон, «Карты смысла»

Я послушал курс лекций Джордана Питерсона по его книге Maps of Meaning и могу сказать, что это очень хорошо с двух точек зрения.

Во-первых, у Питерсона прекрасный риторический стиль. Это один из немногих преподавателей, которые умеют вести вопросами большую аудиторию, не вляпываясь на каждом шагу в дискуссию. Он говорит сложно — но ясно. Это очень редкое сочетание. Мне нравится, как он думает во время лекции, как он подбирает слова, когда нужные слова сразу не находятся. Кому-то он может показаться избыточно эмоциональным, но когда человек уже преподавал в Гарварде, это простительно.

Во-вторых, это важная книга (я не читал собственно книгу, но полагаю, что она о том же, о чем и лекции) с точки зрения сторителлинга. Для меня она встает в один ряд с «Тысячеликим героем» Джозефа Кемпбелла. В его книге нет готовых рецептов, которые можно было бы сразу применить к презентациям, как у Макки или Труби. Однако, если вы хотите понимать какие-то еще более глубинные, более фундаментальные — и от этого, увы, менее прикладные — вещи, то Питерсон дает на них любопытный взгляд.

Подход Питерсона на поверхности описывается матрицей «хаос-порядок / добро-зло». Что такого нового, частный случай принципа антагонизма Макки, скажете вы. Однако, когда он начинает таким образом анализировать нарративы: от Пиноккио до Ветхого Завета, все становится очень интересно.
Особенно занятными мне показались параллели между историей Будды и иудео-христианским сотворением мира. Если вы прочитаете у кого-то из постмодернистов, что история может быть какой угодно и никаких общих законов в них быть не может — Питерсон не согласен. Он неплохо заземляет все в эволюционной биологии и спасибо ему за это.

Здесь много людей, знакомых с интегральной теорией Уилбера, и если вам интересно, что думает по поводу Питерсона старик Уилбер, то есть часовое видео (https://www.youtube.com/watch?v=bDjCnFvz11A). Чтобы убить саспенс, скажу, что мнение в целом позитивное. Уилбер по большей части согласен с тем, что Питерсон говорит — он не согласен с тем, о чем Питерсон умалчивает. О чем умалчивает Питерсон? Пусть это будет новый саспенс.

photo

Презентации — это политика

Все больше и больше мне кажется, что центральный вопрос при подготовки презентации, «какова цель этого выступления» — это вопрос политический, если понимать политику как «искусство возможного».

Вот у клиента запланировано какое-то выступление перед топами по какому-то случаю и есть какое-то состояние окружающей действительности. Есть предмет выступления, на фоне этого есть его результаты, результаты других подразделений, экономика. С учетом всего — что он может и хочет от них хотеть?

Это странно для меня, потому что я всегда старался не заниматься организационной политикой (и вообще какой-либо политикой).

photo

В чем вы, в точности, не уверены?

Многие выступающие переживают, что выглядят на сцене неуверенно и выглядят из-за этого переживания еще хуже. Так вот, дорогие друзья, сама по себе неуверенность — это вообще не проблема. Проблема — когда видно, что человек хотел бы казаться уверенным, а не может. Когда человек действительно не уверен в чем-то и не стесняется своей неуверенности — это вообще не проблема. На Западе это всем показал Вуди Аллен, у нас — Гришковец.

Осознанная неуверенность — это отлично. Особенно при выступлении на небольшую аудиторию. Особенно когда есть ориентация на диалог и совместный поиск решений. Там, наоборот, уверенность мешает. Если ты и так все знаешь, непонятно, какой у тебя к нам вопрос. Однако в выступлениях на большую аудиторию, когда по формату это обучение, продажи или убеждение, неуверенность может быть проблемой.

Для меня из лучших способов разобраться с неуверенностью — понять, а в чем, собственно, человек не уверен. Обычно я спрашиваю что-то типа: «Хорошо, а в чем ты, в точности, не уверен(а)?» Ответы, которые я получаю, удивительно стандартны. Поводов для неуверенности не уж так много: человек может быть не уверен относительно своих способностей, своего материала, формата мероприятия или аудитории.

  1. Про себя: «Ну, я не знаю, смогу ли я…» и тому подобное.
    Когда человек не уверен насчет себя и может отвечать на уточняющие вопросы — это надо обсуждать. У меня нет какой-то схемы этого обсуждения, это почти всегда психологическое консультирование.
    Если человек не может ответить на уточняющие вопросы или просто не знает, в чем причина — нужна какая-то симптоматическая техника типа отвлечения внимания. Обычно рекомендуют дыхательные упражнения или концентрацию на миссии своего выступления. Но в моей практике до этого крайне редко доходит дело.

  2. Материал
    Процентов 80 всех проблем с неуверенностью — тут. Ничего с этим не поделаешь, материал надо просто знать. Репетировать, быть уверенным в достоверности того, о чем говоришь, подбирать хорошие доказательства. Когда человек что-то утверждает безо всяких на то оснований, он демонстрирует эту безосновательность своим видом и тоном голоса. Это называется «вселенская справедливость», так и должно быть, не нужно с этим ничего делать. Я бы даже сказал, безответственно и аморально с этим что-то делать.

  3. Формат
    Бывает, дело в формате: слишком мало времени, слишком много времени, непонятно, зачем именно сейчас это выступление нужно — это тоже обсуждаемо. В итоге должен быть четкий ответ на вопросы «каков формат», «почему он именно такой» и «почему я с этим согласен».

  4. Аудитория
    Остается аудитория, и с ней в каком-то смысле проще всего. Например, часто у спикеров бывает такая паранойя: а вдруг люди уже знают то, что я им хочу сказать? Или, наоборот: возможно они не знают какой-то предыстории, того, а чем я основываю свой рассказ — а значит, не смогут в полной мере его понять? Из-за этого люди все время выступают, как будто идут по тонкому льду, постоянно нащупывая следующий шаг.

Опасения разумные и далеко не всегда их нужно забивать дыхательными упражнениями. Куда полезнее поразбираться: а как на самом деле? Знают? Не знают? Кто-то знает, кто-то нет? Рекомендация простая: не знаешь — спроси. Можно заранее, у организаторов. Да, это будет их мнение. Организаторы могут не знать, могут ошибаться, но иногда у них есть высокая степень уверенности. Можно спросить прямо во время выступления.

Например: «Поднимите руку, если вы читали книжку Джина Желязны "Говори на языке диаграмм"…?» — три руки на 40 человек. В принципе, ожидаемо, но теперь я уверен. Да, мне придется заранее просчитать несколько ситуаций: что если никто не знает, если знают все, если знает половина, большинство или меньшинство. Но это не так сложно, вариантов конечное количество. И бонус: кроме снятия ваших сомнений, это делает выступление интерактивным, помогает вовлечь людей в процесс размышлений. Сплошной win-win.

photo

TED is dead, baby, TED is dead.

Надо признать это честно, я перестал смотреть TED в основном из-за собственного снобизма. TED был закрытой тусовкой, где миллиардеры, нобелевские лауреаты и крутые художники выступали перед другими миллиардерами, лауреатами и художниками. И не с лекцией на полтора часа (такого всегда было навалом), а чтобы за 20 минут, на простом языке. В тот момент, когда они начали выкладывать в интернет контент, подготовленный ТАКИМИ людьми для ТАКИХ людей в ТАКОМ формате, это было сенсационно.

Но потом случилось страшное и при этом неотвратимое — и от этого еще более страшное. Люди в интернете стали смотреть эти видео. А счетчики просмотров стали делать то, что они делают лучше всего — считать просмотры. А просмотры превратились в основной KPI спикеров и организаторов.

Выходя на сцену, люди стали работать не для зала, а для камеры. Люди стали обращаться — не исключительно, но преимущественно — к аудитории YouTube, а не к залу. Люди стали делать выступления, которые имели бы шанс конкурировать с остальным контентом на YouTube, то есть с котиками и собаченьками. Люди стали делать выступления не для отобранной тусовки, а для гоблинов. В этот момент все упало под откос.

Это не произошло мгновенно. Это не произошло окончательно. Но в какой-то момент это стало невозможно смотреть. Может быть, это еще можно смотреть в зале, но дома это смотреть невозможно совсем. Это потеряло всякую оригинальность. Слишком понятно, что работает на YouTube и все стали делать одно и то же. Начинаем с личной истории, биг айдиа на третьей минуте и так далее.

Можете считать меня снобом, но если я хочу смотреть YouTube — я иду смотреть YouTube. На TED я хотел бы смотреть контент, сделанный миллиардерами для миллиардеров. Но я разумный человек и понимаю, что такая халява долго продолжаться не может. В конце концов, количество миллиардеров, ученых-лауреатов и крутых художников в мире тоже конечно.

TED построил конвейер с огромной пропускной способностью — а материала для этого конвейера банально нет. Нет в мире СТОЛЬКО идей, достойных распространения. Основной KPI у организаторов, напомню, количество просмотров. Ну что же, если качества нет — будем брать количеством. Каждый новый спикер — это минимум 100 тыс. просмотров, просто сделаем много спикеров. Качество идей компенсируем качеством продюссирования. Пригласим коучей, спичрайтеров, камеру получше, свет нормальный выставим, а не как раньше…

Я не думаю всерьез, что был какой-то реальный человек, который так рассуждал. Я думаю даже, что были люди, которые с этим боролись и продолжают бороться. Но маховик так сильно раскручен, что сделать с этим что-либо очень трудно. Остается только подождать, пока он остановится сам.

photo

Основы экономики внимания

Люди у меня на тренингах часто жалуются, что выступать трудно, потому что аудитория не вовлечена, не слушает их, не уделяет внимания и т.д. Я предлагаю, для разнообразия, посмотреть на это с немного экономической точки зрения. В английском языке есть выражение: to pay attention, то есть, буквально, «платить вниманием». Давайте посмотрим на это как на частный случай покупки. Что нужно, чтобы человек заплатил за что-то? Не важно, вниманием или чем-то еще?

Ответ очевиден: мы платим, когда цена продукта оказывается ниже, чем ценность продукта. Однако, очевидно и то, что для цены и ценности существуют два измерения, восприятие и реальность.
Есть реальная цена в рублях и есть воспринимаемая цена на фоне конкурентов, срочности вопроса и т.д. Стакан воды в пустыне может стоить тысячу рублей и это не покажется дорого. Реальная ценность бриллиантов довольно низкая, но маркетинг, как мы знаем, творит чудеса. Конечно, бриллианты — это скорее исключение, намного чаще эти два измерения тесно связаны. Очень трудно продать «Запорожец» по цене «Мерседеса».

Таким образом, вот четыре вещи, которые мы можем изменить, чтобы получить больше внимания:

  1. Повысить реальную ценность. Сделать контент реально более полезным. Почему-то многим приходит это в голову в последнюю очередь, а между тем, с этого хорошо бы начать. Каких целей мой контент помогает достичь? Какие проблемы решить? Это не панацея, люди часто не обращают внимание на самые важные в мире вещи. Но именно с этого хорошо бы начать.

  2. Снизить реальную цену. Фокусироваться на чем-то в течение долгого времени, переваривать новые знания — объективно трудно. Что я могу сделать, чтобы это стало проще? Для этого мне нужно стараться оптимально загружать аудиторию, делать материал не слишком простым и не слишком сложным. Стараться делать материал более коротким, за меньшее время, без вступлений и разгонов.
    Как ни странно, для этого нужно в первую очередь хорошо собирать аудиторию. Разноуровневая аудитория — это катастрофа. Один все время не догоняет, другому скучно. Это основная причина, почему я перестал вести открытые семинары. Намного удобнее работать с людьми, которые работают в одной компании, прошли примерно одни и те же собеседования, говорят примерно об одном и на одном уровне.

  3. Повысить воспринимаемую ценность. Проблематизировать аудиторию или, наоборот, обещать им золотые горы. «Половина людей, прошедших этот курс, стали миллиардерами» и все такое. Пообещайте людям что-нибудь в краткосрочной (лучше) или долгосрочной (хуже) перспективе.
    Тут, конечно, очень многое зависит не от того, что вы говорите, а того, кто вы есть. Если вы Уоррен Баффет — вас слушают, как бы плохо вы ни выступали. С этим трудно что-то поделать, но иногда правильная самопрезентация спасает.

  4. Снизить воспринимаемую цену. Сделать контент приятнее для восприятия, юморнее, визуальнее, более разговорным языком. «Камон, чувак, матан — это не так уж и сложно». Да, это чуть снижает ценность, потому что все эти шутки-прибаутки отнимают время и делают язык менее точным. C'est la vie. Выигрыш от снижения цены может оказаться больше.

Вот четыре способа. На мой взгляд, главное здесь — не как конкретно действовать в том или другом случае, а последовательность. Многие начинают пункта номер четыре, а между тем, это самое неважное. Начните с реальной ценности.

photo

Абьюз — это новый бенчмаркинг

Несколько лет назад я написал пост о том, что в эпоху постмодерна появляется много новых слов и все они с течением времени стремятся слиться по смыслу со словом «буллшит». Когда я это писал, то имел в виду прежде всего жаргон в области менеджмента: коучинг, бенчмаркинг, эджайл и т.д. Но, конечно, ситуация эта характерна не только для менеджмента. В информационных технологиях есть похожий цикл «очарование—разочарование». Бигдата, блокчейн, девопс...

Такие ситуации возникают везде, где нестрогое словоупотребление начинает преобладать над строгим. Везде, где политический контекст начинает превалировать над профессиональным — там значения слов наоборот, стремятся уточнить и сузить. Везде, где любой человек может использовать «заряженные» слова для решения любых своих политических задач.

Если слово не определить — оно перестает означать что-либо осмысленное. Сегодня такие слова, как «буллинг», «абьюз», «харассмент», «аддикция» полностью повторяют траекторию слова «бенчмаркинг». Серьезно, абьюз — это просто новый бенчмаркинг какой-то.

Значения слов расширяются настолько, что слова перестают обозначать что-либо осмысленное. Сегодня половину этих слов можно очень точно определить как «слово, означающее поведение, которое мне не нравится и которое я хочу чтобы запускало у моей целевой аудитории моральную панику».

Чтобы вам не казалось, что я критикую только либералов — приведу пример из репертуара консерваторов:

  1. Молодые люди играют в компьютерные игры и мне это не нравится.

  2. Я назову это «игроманией», потому что «мания» — это очевидно что-то плохое и имеет научную ауру. Вдобавок, это очень похоже на игру в азартные игры на деньги. Разумеется, это качественно другой феномен, но мне эта неясность только на руку.

  3. Слово «игромания» начинает означать просто какое-то абстрактное добро или зло. Никто не понимает, что именно обсуждается, но все находятся праведном гневе («о, игромания!») или, как вариант, в экстатическом трансе («о, бигдата!»). Эмоциональность — это единственное, что от термина остается.

  4. «Игромания» сливается по смыслу со словом «буллшит». Люди несколько раз сбегали в моральную панику или экстатический транс и — сюрприз! — не обнаружили там ничего конструктивного. Постепенно, они начинают распознавать это слово как манипуляцию.

Это происходит не только с новыми словами. На глазах размываются значения таких слов, как «травма» или «насилие». Утром человек встал с кровати без энтузиазма — о, насилие. Над собой — но насилие ведь? Так и запишем. Любая неприятность — травма. «У меня сегодня было травматическое переживание: забыл дома ключи».

Вангую, что довольно скоро люди будут говорить: «Да, не обращай внимание, всего лишь “абьюз”», и будут делать смешные движения пальцами, изображая кавычки. Людям, страдающим от реального физического насилия придется придумывать какие-то новые слова, чтобы привлекать внимание к своей ситуации. А потом эти слова полностью сольются по смыслу со словом «бигдата». Простите, я имел в виду «бенчмаркинг».

photo

Топ-10 реплицированных исследований в области поведенческой генетики

Это краткий пересказ тезисов недавней, 2016-го года статьи Роберта Пломина, одного из наиболее цитируемых психологов современности. Я честно скажу, что у меня были существенные трудности в понимании этой статьи, мне приходилось смотреть много определений в словарях, читать какие-то пояснительные материалы, так что теоретически есть вероятность, что я что-то переврал. Если это так, напишите мне об этом, пожалуйста.

Оригинал статьи:

https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/26817721

Это список из 10 фактов о поведенческой генетики, которые установлены с очень высокой степенью достоверности.

1. Генетика существенным образом влияет на все психологические особенности человека.

От IQ до шизофрении, от черт характера до аутизма и гиперактивности — генетика влияет на все. В IQ генетикой объясняется 45-55% разницы между людьми, в чертах характера – 30-50%. Это показывают как старые исследования на разделенных близнецах, так и новые исследования методом genome-wide complex trait analysis. Пока не обнаружено ни одного психологического признака, на который генетика бы не влияла.

2. С другой стороны, ни одна из психологических особенностей не наследуется на 100%.
Психологические особенности человека — всегда результат взаимодействия генетики и окружающей среды.

3. Наследуемость создается за счет большого количества генов и маленького эффекта каждого из них.
Не существует одного гена IQ — это продукт сложного взаимодействия большого числа генов. Известны небольшие генетические мутации, которые могут дать очень сильный эффект на личность — например, фенилкетонурия, но они достаточно редко встречаются.

4. Корреляции между психологическими особенностями существенно опосредованны генетикой.
Есть взаимосвязь между креативостью и психическим здоровьем, между тревожностью и склонностью к депрессии, между отношению к физическим упражнениям и выполением упражнений — все эти взаимосвязи в изрядной степени обусловлены генетически.

5. Процент IQ, который можно объяснить генетикой, растет с возрастом.
В 9 лет это 41%, в 12 лет — 55%, в 17 лет — 66%. Некоторые исследования утверждают, что зависимость растет и дальше, достигая 80%. Почему это происходит — интересный вопрос.

6. Скорость изменений стабильных особенностей личности по большей части обусловлена генетически.
Это касается как характера и IQ, так и психопатологий.

7. То, что мы считаем факторами окружающей среды (в отличие от генетики) существенным образом обусловлено самой же генетикой.
Простой пример: если у одних и тех же родителей два генетически разных ребенка, родители существенно по-разному будут к этим детям относятся. С общительным ребенком они могут общаться больше, с необщительным — меньше (может быть и наоборот). Таким образом, генетика и окружающая среда взаимно усиливают друг друга. Интересно, что степеь этой взаимосвязи отличается в разных культурах. В Японии родители больше учитывают индивидуальные особенности ребенка, чем в Швеции.

8. Большая часть влияния окружающей среды на психологию опосредованна генетикой.
Когда родители одинаково ведут себя с генетически разными детьми, результат тоже получается разный.

9. Дети, растущие в рамках одной семьи, испытывают на себе очень разное влияние окружающей среды.
Дети из одной семьи похожи друг на друга — но эта похожесть обусловлена в первую очередь генетикой. Если смотреть на то, что обуславливает, например, антисоциальное поведение, то роль того общего опыта, который есть у братьев и сестер — всего 15%. Интересное исключение — IQ, где влияние семьи довольно сильное вплоть до взросления, но дальше оно сокращается. У каждого ребенка внутри одой семьи свой, уникальный опыт взросления.

10. Аномальность — это норма.
Есть расстройства, по большей части связанные с поломкой конкретного гена, которые сильно и ярко влияют на личность, делая ее совершенно ненормальной. Это ощущение ненормальности связано как раз с тем, что встречаются такие расстройства очень редко. Распространенные расстройства, такие как шизофрения, аутизм или гиперактивность проявляются в очень широком спектре, отдельные признаки их могут выказывать даже самые-самые нормальные люди.

На мой взгляд, это полезно знать абсолютно всем. Тем, кто имеет отношение к психологии или психотерапии это надо знать обязательно. Шер, лайк, коммент.

photo

Понравиться ≠ Научить

А вот кому свеженького мета-анализа. Знаете, как связаны между собой средние оценки, которые дают студенты преподавателям и средние результаты самих студентов на экзаменах? ПОЧТИ НИКАК. В лучшем случае, 1% вариабельности в оценках можно объяснить тем, насколько студентам понравился преподаватель и его курс. Такие дела.

Теперь оговорки.

Это не о том, что нравиться студентам не важно. Конечно это важно по миллиону других причин (хорошая карма, хотя бы). Если это не делает хуже — почему бы не понравиться? Это просто не связано с учебными результатами студентов.

Далее. Предыдущие мета-анализы показывали небольшие корреляции, типа .33.-43, т.е. 10-18% объясняемой разницы. Авторы этого исследования указывают на методологические ошибки, допущенные ранее. В основном это классическа социальной психологии прошлого века — очень маленький размер выборки.

Нужно учесть, что исследования сделаны там, где хоть сколько-нибудь объективные оценки можно поставить. В софт-скиллах, где объективную оценку поставить нельзя почти никогда, могут быть свои закономерности. Не значит, что они есть. Это даже не значит, что это сильно вероятно. Но это возможно, я это допускаю.

Наконец, исследования сделаны там, где мотиватор в виде экзаменационной оценки существует. Нравится тебе профессор или не нравится — математику сдавать надо и, соответственно, готовиться к ней нужно. По учебнику. Там, где экзамен сдавать не нужно и нормального учебника нет, вполне может быть по-другому.

Со всеми (и многими другими) оговорками, все-таки имеет смысл поставить себе зарубочку. Вполне возможно, что оценки, которые люди ставят в конце обучения, никак не коррелируют с их результатами в реальной жизни. Не преувеличивайте важность этих оценок.

https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0191491X16300323

photo

Типы личности Redux

Смотрите-ка, еще одна попытка создать какое-то счетное число «типов личности» вместо неудобных и непонятных для многих людей шкал. На этот раз на базе самих шкал. Авторы — антифанаты Майерс-Бриггса и говорят, что «нет-нет, у нас не типы, у нас кластеры».

Больших кластеров у них всего четыре: «обычный человек», «замкнутый», «эгоист» и «ролевая модель». Я не читал исследование, на первый взгляд звучит сомнительно, хотя и не полностью безумно. Лично мой характер не попадает ни в один из кластеров. А ваш?

https://arstechnica.com/science/2018/09/study-people-tend-to-cluster-into-four-distinct-personality-types/

photo

Курс CMU по EBM

Прошел курс Carnegie Mellon University по предмету «Практика управления и консультирования, основанная на доказательствах». Теперь я умею махать рукой и говорить «ой, это всего лишь кросс-секционное исследование, у них всегда очень низкая надежность».

Там довольно муторное начало, но совершенно захватывающая последняя часть, где нужно оценивать достоверность исследований с точностью до 5-10%.

http://oli.cmu.edu/courses/all-oli-courses/evidence-based-practice-in-management-and-consulting/

photo

PowerPoint — не зло

22 года, 48 исследований и вот результат: обучение с доской и мелом ничем принципиально не отличается от обучения с PowerPoint. Школьникам чуть лучше с PowerPoint, студентам колледжей все равно. Это, хочу заметить, при стандартном использовании PowerPoint, с кучей текста и буллетов.

Короче, PowerPoint ничего не делает хуже, отстаньте все уже от него. Просто кому-то нравится, что у него вся спина белая, а кому-то нет.

https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0360131518302070

photo

Критическое мышление

Я тут для одного клиента сделал новую лекцию про критическому мышлению (старая была слишком старая) и, если вам интересно, вот к ней слайды. Без меня не все понятно — но, несмотря на это, многое понятно.

http://kapterev.com/Media/Critical.Thinking.Kapterev.Public.2018.pdf

photo

Маленькими шагами

Коммуникационная методика, которая в качестве предварительного условия требует всего лишь открытости по поводу убеждений — это невероятное облегчение на фоне методик, которые требуют безусловной любви.

photo

Великий или мертвый

На картинке — некоторая проблема в рассуждениях Коллинза, о которой полезно помнить.

Если вы не в теме: Джим Коллинз, в знаменитой (не побоюсь этого слова) книге «От хорошего к великому» утверждает, что великие компании — это компании с очень сфокусированной стратегией. «Ежики» — как он называет их, в отличие от «лисиц».

Эта полушуточная классификация заимствована Коллинзом у российско-еврейско-британского философа Исайи Берлина, который, в свою очередь, цитировал греческого поэта по имени, только не смейтесь, Архилох. «Лисица знает много всего, но еж знает Одну Вещь».

Однако полезно помнить, что Коллинз сравнивал только хорошие компании и великие компании. Он не сравнивал хорошие компании и мертвые компании (этому в некотором смысле посвящена другая его книга, «Построенные навечно»). Напоминает условия «систематической ошибки выжившего», да?

Если мы что-то знаем про естественный отбор, то одно мы знаем точно: узкая специализация очень хорошо работает, пока не меняются окружающие условия. Птица Додо отлично разучилась летать (экономия!), но это не сильно ей пригодилось в момент появления европейцев с собаками.

Ежик — очень хорошая стратегия, если вы можете позволить себе роскошь сделать большую ставку и не бояться все потерять. Ежик — очень хорошая стратегия если вы можете позволить себе роскошь не прогнозировать будущее, а создать его. Но не у всех есть такая роскошь.

img-alternative-text
photo

Аутентичность — это стремление к подлинности

В сущности, аутентичность означает готовность менять свои убеждения. Если вы готовы менять свои убеждения, вы всегда сражаетесь с мошенником внутри себя.
— Питер Богосян,
профессор философии
Университета Портленда

Я в последнее время сильно разочаровался в понятии «аутентичность». Слишком уж часто аутентичностью люди называют то, что я бы назвал просто «плохие манеры». Невоспитанность, отсутствие такта, беспардонное нарушение чужих личных границ, курение в подъезде, майка-алкоголичка.
Я почему-то долго не мог понять, чего не хватает в таком прочтении слова «аутентичность» и теперь я понимаю. Не хватает стремления бороться с мошенником внутри себя. Мы ≠ наши убеждения. Всегда полезно помнить.

img-alternative-text
photo

Неизбежные вопросы

Первый абзац «Братьев Карамазовых» выглядит так:

«Начиная жизнеописание героя моего, Алексея Федоровича Карамазова, нахожусь в некотором недоумении. А именно: хотя я и называю Алексея Федоровича моим героем, но, однако, сам знаю, что человек он отнюдь не великий, а посему и предвижу неизбежные вопросы вроде таковых: чем же замечателен ваш Алексей Федорович, что вы выбрали его своим героем? Что сделал он такого? Кому и чем известен? Почему я, читатель, должен тратить время на изучение фактов его жизни?»

Великий Достоевский сомневается, что про его героя будет интересно читать и восхитительные вопросы себе предвидит. Нам всем я желаю такого «недоумения».

photo

Классическая литература

— Что это за книга?
— По коммуникациям.
— По коммуникациям… в каком контексте?
— Сложно сказать. Она была написана еще до того, как были придуманы контексты.

Решил заполнить зияющие пробелы в моем классическом образовании, прочитав «Оратора» Цицерона и «Гуй Гу Цзы». Про Цицерона, наверное, все слышали, а второе — это китайский трактат, написанный неизвестно кем и неизвестно когда, но безмерно классический и уважаемый. Диалог выше — про него. Если Цицерон фокусируется на судебных речах, то Гуй Гу Цзы — он просто в целом, про жизнь.

У меня нет особого пиитета перед классической литературой. Процентов на 40, конечно, это сборники капитанских цитат. Никакой реакции кроме «Спасибо, кэп» на фразу «Слова должны соответствовать тому, что происходит в действительности» у меня не возникает. Еще процентов 40 текста — это фразы типа «не следует совершенно отбрасывать и спондей, хотя он кажется тупым и медлительным от того, что состоит из двух долгих: в нем все же есть некоторая твердость поступи, не чуждая достоинства, особенно в отрезках и членах, где тяжеловесностью и медлительностью он возмещает малочисленность стоп». Шо-а? Да, в сумме процентов 80 — это пыльная вчерашка.

Однако, оставшиеся 20% кажутся мне очень актуальными. И я подумал, что сборник капитанских цитат — это на самом деле не такой уж и плохой жанр, потому что когда люди продалбывают что-то, они часто продалбывают какие-то абсолютно очевидные, базовые вещи.

Чтобы далеко не ходить, вот какие вещи из Цицерона продалбывают люди вокруг меня:

«Оттого никто и не обладает истинным и совершенным красноречием, что наука о вещах существует сама по себе, наука о речах – сама по себе, и люди у одних наставников учатся мыслить, у других говорить».

Простите меня, но проблема большинства ораторов в том, что они просто глупые. Им не хватает критического мышления чтобы видеть очевидные проблемы в собственной аргументации.

«Самое трудное во всяком деле — это выразить, что представляет собою тот образ лучшего, который у греков называется χαρακτήρ, ибо один считает лучшим одно, другой другое».

Да, это тоже большая проблема. Нельзя оценивать всех спикеров по одним и тем же критериям. Есть разные контексты, люди успешные в одних контекстах могут совершенно проваливаться в других.

Да, господи, просто на названия глав посмотрите:

«4. Оратор должен обладать философским образованием». ДА!!!
«5. Оратор должен владеть тремя стилями речи». Четырьмя — Цицерон уносит философский диалог в отдельный жанр, но с поправкой на это — ДА!!!
«6. Нельзя замыкаться в одном стиле». Да.

Короче, прекрасный жанр это — сборник капитанских цитат. Может быть я не рекомендую это в качестве первой книги, но в какой-то момент полезно почитать. Много чего поменялось с тех времен — но что-то осталось тем же. Возможно именно это — Вечная Природа Человека. Может и нет, впрочем. В конце концов, всего-то 2000 лет прошло.

P.S. Один знающий человек рассказывал, что раньше в Китае были школы, где в качестве экзамена людей сажали в яму и ставили наверх охранника. Выпускали студента из ямы только после того, как он смог словами довести охранника до слез. Вот это я понимаю, это настоящий хардкор. Сейчас таких практиков не осталось.

photo

Про сходства и отличия

Я сейчас много читаю про всякую межкультурную и межгендерную коммуникацию — и наблюдаю очень забавный контраст между популярным и научным знанием в этих областях. Популярное знание выглядит примерно так: женщины с Венеры, мужчины — с Марса. Евреи из рая — арабы из ада (или наоборот, в зависимости от позиции автора).

Научное знание выглядит так: вообще-то больших отличий между этими двумя группами нет. Дальше идет примерно такой диалог:
— Между черными и белыми нет больших различий.
— Что-а?!
— Нету. Какой параметр не возьми, больше общего, чем отличий.
— Да это ерунда какая-то! Я же знаю что черные совершенно другие!
— Узбагойтесь. Они такие же люди. Нету больших отличий.
— Не верю! Вот давеча один белый что-то там бла-бла-бла, да разве черный мог такое сделать?

Почему популярные книжки и общественные стереотипы вызывают у многих людей такое глубокое чувство согласия? Какая правда в них есть?

Правда в том, что про про согласие не интересно читать и слушать. Там где все хорошо — нет пространства для популярного автора. Популярный автор пишет про конфликты, а значит — про различия. Да, пересечений много, но самые интересные вещи происходят там, где пересечений нет. Пусть таких мест меньшинство, пусть их даже почти нет. Это не важно. Если есть хоть чуть-чуть — люди будут париться, а значит, будут читать и пересказывать друг другу.

img-alternative-text